ГРОМКИЙ СВЕТ
Гул боя стих. Я завален землёй. Но вдруг — этот Свет. И я сам не свой. Мой шлем треснул, и в красной пыли Жуки пожирали тела на нуле, Я был неподвижен, я ждал, что умру, Но Свет громыхнул в моём тихом углу — И я их, голыми пальцами, стёр в золу.ф Громкий Свет! Не трофей, не обет! Ты срываешь с рассудка броню, И я больше себе не принадлежу. Меня достали. Госпиталь. Стынь. И некто из Конторы сказал: «Не остынь. Ты ценный актив, ты живой телепат, Твой дар — это приз, а не личный ад», Но он не смотрел в мой разорванный взгляд. Громкий Свет! Ты как огненный бред! Лишь плата за воздух, за право дышать, И тело с душой наживую сшивать. В палате, где марсианский блеск зеркала, Мне суть бытия до конца истолкли: «На Кареус лететь, там чужая орда, Без вас, экстрасенсов, нам смерть и беда», А я лишь кивнул, как кивают всегда. Громкий Свет! Ты теперь мой декрет. Я лечу убивать то, что боится меня, В холодных потемках чужого огня. Я знаю — вернусь ли? Не мне решать. Я — инструмент. Мне теперь не дышать. Всё, что осталось — ждать Света опять, Чтоб вновь в какофонии не устоять, И щупальца мыслью чужой разорвать. Громкий Свет! Мой немой триумф тет-а-тет. Я вдохом последним тебя пропою, Сгорая дотла в незнакомом краю. Вот так и живём, пока длится игра. Кто слышал тот Свет, тот не спит до утра. Над нами — Контора, под нами — земля, И Свет громыхает, последний кусок хрусталя. [End]
Гул боя стих. Я завален землёй. Но вдруг — этот Свет. И я сам не свой. Мой шлем треснул, и в красной пыли Жуки пожирали тела на нуле, Я был неподвижен, я ждал, что умру, Но Свет громыхнул в моём тихом углу — И я их, голыми пальцами, стёр в золу.ф Громкий Свет! Не трофей, не обет! Ты срываешь с рассудка броню, И я больше себе не принадлежу. Меня достали. Госпиталь. Стынь. И некто из Конторы сказал: «Не остынь. Ты ценный актив, ты живой телепат, Твой дар — это приз, а не личный ад», Но он не смотрел в мой разорванный взгляд. Громкий Свет! Ты как огненный бред! Лишь плата за воздух, за право дышать, И тело с душой наживую сшивать. В палате, где марсианский блеск зеркала, Мне суть бытия до конца истолкли: «На Кареус лететь, там чужая орда, Без вас, экстрасенсов, нам смерть и беда», А я лишь кивнул, как кивают всегда. Громкий Свет! Ты теперь мой декрет. Я лечу убивать то, что боится меня, В холодных потемках чужого огня. Я знаю — вернусь ли? Не мне решать. Я — инструмент. Мне теперь не дышать. Всё, что осталось — ждать Света опять, Чтоб вновь в какофонии не устоять, И щупальца мыслью чужой разорвать. Громкий Свет! Мой немой триумф тет-а-тет. Я вдохом последним тебя пропою, Сгорая дотла в незнакомом краю. Вот так и живём, пока длится игра. Кто слышал тот Свет, тот не спит до утра. Над нами — Контора, под нами — земля, И Свет громыхает, последний кусок хрусталя. [End]