Коммунистический рассвет
В единой сети — синхронный пульс, Мысли прозрачны, нет больше лжи. Мы к целому теперь подключены, И все поступки каждому видны. Коммунистический рассвет настал, Но семь имён взломали терминал. Семь душ, что научились править код, Искали в правде свой тайный брод. И суд идёт, суров и справедлив, Последний из семи, других казнив. «Он враг системы, ломающий устав!» — Гласит вердикт, весь мир на миг застав. «Оставить их — разрушить всё дотла. Смерть — их цена. Не может быть тепла Там, где есть тень, меняющая свет. Казнить его. Другого шанса нет». Их сдал восьмой, раскаявшийся бог, Что тоже видел тысячи дорог. Приговор исполнен. Гаснет свет в глазах. Очищен контур. Сгинул в вечность страх. И человечество вздохнуло вновь, Сохранена священная любовь К порядку, к честности, к единству душ, Был сорван самый ядовитый куш. И суд прошёл, суров и справедлив, Последний из семи, других казнив. «Он враг системы, ломающий устав!» — Гласил вердикт, весь мир на миг застав. «Оставить их — разрушить всё дотла. Смерть — их цена. Не может быть тепла Там, где есть тень, меняющая свет. Казнён и он. Другого шанса нет». Назавтра. Стол. И восемь силуэтов. Восьмой вещает: «Нужно было это. Мы — пастыри. А жертвы — просто знак, Чтоб управлять толпой, рассеять мрак. И убирать подобных нам везде, Кто не пойдёт по заданной бразде». Седьмой молчит. Но в глубине зрачков Идёт работа — смена всех основ. Пока Восьмой свой продолжает ход, Он пишет новый для семерых код. Совета нет, и власти нет у них. Он — диктатор. Мир для всех притих. А человечество, не зная драм, Летит к свободным, светлым звёздам… Там.
В единой сети — синхронный пульс, Мысли прозрачны, нет больше лжи. Мы к целому теперь подключены, И все поступки каждому видны. Коммунистический рассвет настал, Но семь имён взломали терминал. Семь душ, что научились править код, Искали в правде свой тайный брод. И суд идёт, суров и справедлив, Последний из семи, других казнив. «Он враг системы, ломающий устав!» — Гласит вердикт, весь мир на миг застав. «Оставить их — разрушить всё дотла. Смерть — их цена. Не может быть тепла Там, где есть тень, меняющая свет. Казнить его. Другого шанса нет». Их сдал восьмой, раскаявшийся бог, Что тоже видел тысячи дорог. Приговор исполнен. Гаснет свет в глазах. Очищен контур. Сгинул в вечность страх. И человечество вздохнуло вновь, Сохранена священная любовь К порядку, к честности, к единству душ, Был сорван самый ядовитый куш. И суд прошёл, суров и справедлив, Последний из семи, других казнив. «Он враг системы, ломающий устав!» — Гласил вердикт, весь мир на миг застав. «Оставить их — разрушить всё дотла. Смерть — их цена. Не может быть тепла Там, где есть тень, меняющая свет. Казнён и он. Другого шанса нет». Назавтра. Стол. И восемь силуэтов. Восьмой вещает: «Нужно было это. Мы — пастыри. А жертвы — просто знак, Чтоб управлять толпой, рассеять мрак. И убирать подобных нам везде, Кто не пойдёт по заданной бразде». Седьмой молчит. Но в глубине зрачков Идёт работа — смена всех основ. Пока Восьмой свой продолжает ход, Он пишет новый для семерых код. Совета нет, и власти нет у них. Он — диктатор. Мир для всех притих. А человечество, не зная драм, Летит к свободным, светлым звёздам… Там.